Индейские реалии в произведении Г. У - страница 4



В поэме звукопись как создание единичного образа, встречается чаще, чем создание картин. Для этого может быть достаточным повтор звука в двух словах одной строки. Создание нескольких звуковых образов целой картины в поэме охватывает строфу, а чаще несколько строф и аллитерация в них не ограничивается повтором одного звука, а требует подбора нескольких звуков для описания всех планов картины.


В поэме при помощи подбора звуков создана картина севера страны индейцев в суровую холодную зиму и образ свирепствующего Северного Ветра. Звукопись также использована как создание звукового фона изготовления Верховным Божеством трубки мира, а также картины разрушительных и губительных перемен в жизни индейцев с приходом людей белой расы с востока и глубокой печали главного героя поэмы.


3.5. Повтор


В работе повтором называется повтор слов, словосочетаний или предложений для их выделения в экспрессивно стилистических целях, в условиях достаточной тесноты ряда, т.е. достаточно близко друг от друга, чтобы их можно было заметить. Повтор слов, словосочетаний и предложений, как стилистическое выразительное средство исследователи относят к разным языковым уровням - к фонетическим (Арнольд), лексическим (Кухаренко), синтаксическим (Гальперин). Мы рассматриваем их как фонетические стилистические средства.    Повтор одно из самых частых стилистических средств в поэме Лонгфелло. Нет, пожалуй, ни одной строфы не говоря о главе, в которых повтор не занимал бы ведущую роль. В поэме встречаются повторы всех уровней языка, звуков или аллитерация, повтор слов, словосочетаний или предложений, синтаксических структур. Кроме того, на всем протяжении поэмы все эти виды повтора конвергируют, придавая сказу эпический песенный характер.


Несмотря на то, что число повторов индейских реалий и их английских эквивалентов значительно уступают числу повторов слов не отражающих индейскую действительность (за счёт повтора предлогов, союзов, глаголов), роль экспрессивно стилистической функции повтора индейских реалий в поэме достаточно велика потому, что они отображают все стороны жизни индейцев Оджибуэй и имеют разнообразную форму проявления. Это может быть повтор самой индейской реалии         


From the full moon, fell Nokomis ,


Fell the beautiful Nokomis   (III, 3-4)          


повтор реалии через английский эквивалент


Chetowaik, the plover, sang them     ( Вст ., 32)


повтор английского эквивалента   


Filled the pipe with bark of willow


With the bark of the red willow        (I, 23-24)         


повтор соположения реалии и её английского эквивалента


Shingebis, the diver feared not,


Shingebis, the diver cared not          (II, 174-175)   


Характерной особенностью функционирования повторов индейских реалий и их английских эквивалентов является повтор понятия через синонимы. Они очень часто встречаются в поэме. Так, например, Song ( The Song of Hiawatha ) повторяется через синонимы legends , Indian legends , traditions , stories , ballads , nations legends , simple story , voices , inscription , letter , перемежаясь с сочетанием this song of Hiawatha , которое в качестве рефрена заключает последние пять строф вступления. Реалия wigwam повторяется как lodge , home ( lodge of snowdrifts – his home among the icebergs ). Muskoday через meadow , prairie :


On the Muskoday, the meadow,


On the prairie full of blossoms,        (III, 15-16)      


Hiawatha – a prophet , a deliverer


I will send a Prophet to you,


A Deliverer of the nations     (II, 116-117)   


В качестве повтора могут использоваться стилистические синонимы


In the vale of Tawasentha,


In the green and silent valley            ( Вст ., 41-42)  


Далее в работе повторы исследуются конкретнее с учетом их позиционных и метрических особенностей, а именно: по их позиции в объединенных повтором стихах, по степени тесноты ряда и глубине повтора (по количеству строк с повтором одного слова или словосочетания). По позиции повторяющихся слов в строке мы рассматриваем повтор – соположение реалии и ее английского эквивалента, повтор – анафора, повтор – эпифора, анадиплозис или подхват, цепь повторов и кольцевой повтор. Кроме того, в работе исследуется рефрен, повтор слова, словосочетания, предложения, отличающийся от других видов, значительной степенью расширения тесноты ряда, но позиционно имеющий формы анафоры, эпифоры и рамочной конструкции.


3.5.1. Соположение индейской реалии и ее эквивалента


Семантизация индейских реалий в поэме осуществляется с помощью перевода или перифрастического объяснения значения. Реалия и ее эквивалент сопологаются в тексте поэмы или употребляются отдельно. Соположение реалий и ее эквивалента уже само по себе представляет повтор, особенно если эквивалент является перифразой или объяснением. В тексте эти сочетания повторяются часто, так что когда речь идет о богах, героях, животных, растениях, роль которых велика в жизнедеятельности людей, индейская реалия, отражающая достоинства, недостатки, характер его носителя, может восприниматься как имя или прозвище. Например, белый кролик Wabasso , голубая цапля Shuh-shuh-gah , ржанка Chetowaik , дикий гусь Wawa , the loon Mahng , the grouse Mushkodasa , the sturgeon Nahma ( Mishe-Nahma ), the seagulls Kayoshk , the squirrel Adjidaumo , the pike the Maskenozha ( Kenozha ), Kagh , the hedgehog , the West Wind Mudjekeewis первоначально, как правило, называются индейскими и английским или английским и индейскими словами одновременно, затем по мере того как идет рассказ одним из них, но часто обоими:


Chetowaik, the plover , sang them,


Mahng, the loon , the wild-goose, Wawa ,


The blue heron , the Shuh-shuh-gah ,


And the grouse , the Mushkodasa !"   ( Вст ., 32-35)


Oh, beware of Mudjekeewis ,


Of the West-Wind, Mudjekeewis ;      (III, 34-35)


Smoked the calumet , the Peace Pipe            (I, 30)


On the Muskoday, the meadow         (III, 15)


“Do not shoot us, Hiawatha!”


Sang the robin , the Opechee ,


Sang the bluebird , the Owaissa         (III, 176-179)


Up the oak-tree, close behind him


Sprang the squirrel Adjidaumo         (III, 181-182)


He had mittens, Minjekahwun          (IV, 16)


Этот список и примеры можно было бы продолжать долго, потому что большинство реалий из списка индейских слов, приложенного к поэме многократно, употребляются соположенными в повествовании. Не семантизируются в поэме такие реалии как pemican , wigwam , Mudway-aushka ( sound of waves ), Minne-wawa ( the sound of wind in the trees ), totem , Ugh – потому что pemican и wigwam , totem хорошо известны читателю, к тому же wigwam заменяется его английским синонимом – lodge , а значения ugh – yes , Mudway-aushka – звук волн, набегающих на берег, Minne-Wawa – звук ветра в деревьях, Baim-Wawa – раскаты грома выводятся из контекста. Некоторые индейские реалии и их английские эквиваленты не встретились в поэме в повторе-соположении. Их перевод или объяснение дается в следующей строке или в конце синтаксического целого, куда они входят.


Соположение индейских реалий и их английских эквивалентов играет очень большую роль в создании национального колорита страны, где люди, животные, растения и окружающая их природа (ландшафт), погода, явления природы образуют гармоничное целое, в котором есть место и назначение каждому и каждый на своем месте и в своем назначении так же важен, как и все остальные, где ветры, бури, гром, молния могут иметь человеческий облик и как человек влюбляться, страдать от неразделенной любви, жениться, бросать жен, иметь детей, и в минуты трудности просить помощь у белки, чаек, бобра, где не убивают животных, мясо которых они не едят или не носят их мех и шкуру в качестве одежды, где человек, зная какую боль он причиняет деревьям, срезая их ветви, просит их дать ему свою кору, ветви, кусочек корня, чтобы построить лодку. Чтобы воссоздать атмосферу этого мира Лонгфелло должен был наполнить его всеми: животными, насекомыми, растениями, большими и маленькими, включить в повествовании реки, озера, ручейки, горы, холмы, поля, леса, болота и назвать их в поэме индейскими именами и не только упомянуть их мимоходом, а показать их каждодневное сосуществование с человеком. Появляясь в повествовании в индейском и английском звучании вместе, сопологаясь, привычные всем читателям, живущим в северных и средних широтах белки, орлы, вороны, кролики, гусеницы, бобры, ежи, крыжовник, голубика ( blueberry ), мята ( spearmint ), кузнечики, пауки получают дополнительную окраску чего-то необычного, отличающегося от того, что мы видим в повседневной жизни – ореол сказочности, экзотичности, свойственных только стране древних индейцев Северной Америки.


У нас нет данных относительно того, содержат ли какие-то индейские названия образное начало в своей этимологии. Текст поэмы дает возможность предположить подобное. Гайавата благодарит белку и чаек, которые помогли ему выбраться из чрева гигантского осетра Mishe-Nahma , заглотившего Гайавату вместе с его лодкой.


"O my little friend, the squirrel,


Bravely have you toiled to help me;


Take the thanks of Hiawatha,


And the name which now he gives you;


For hereafter and forever


Boys shall call you Adjidaumo ,


Tail-in-air the boys shall call you!"   (VIII, 147-153)


"O ye sea-gulls! O my brothers!


I have slain the sturgeon, Nahma;


Make the rifts a little larger,


With your claws the openings widen,


Set me free from this dark prison,


And henceforward and forever


Men shall speak of your achievements,


Calling you Kayoshk , the sea-gulls ,


Yes, Kayoshk, the Noble Scratchers !"           (VIII, 177-186)


Внутренняя форма индейских реалий Adjidaumo и Kayoshk по-видимому, содержат эти образы.


Соположение индейской реалии и ее эквивалента – прекрасный способ семантизации значения индейского слова, который не требует усилий, чтобы запомнить, что оно означает. Используя в повествовании то индейскую реалию, где-то дальше английский эквивалент, Лонгфелло все время возвращается к сочетанию индейского и английского слов на случай, если значение индейского слова забудется. Например, ручей и птицы (синица, малиновка, козодой) слушают Чибиабоса, музыканта и певца, друга Гайаваты, и просят научить их слагать песни и исполнять их так, как он это делает. Слушают его и белка, и кролик.


From the hollow reeds he fashioned


Flutes so musical and mellow,


That the brook, the Sebowisha ,


Ceased to murmur in the woodland,


That the wood-birds ceased from singing,


And the squirrel, Adjidaumo,


Ceased his chatter in the oak-tree,


And the rabbit, the Wabasso,


Sat upright to look and listen.           (VI, 31-39)


Yes, the bluebird, the Owaissa,


Envious, said, "O Chibiabos,


Teach me tones as wild and wayward,


Teach me songs as full of frenzy!"


Yes, the robin, the Opechee,


Joyous, said, "O Chibiabos,


Teach me tones as sweet and tender,


Teach me songs as full of gladness!"


And the whippoorwill, Wawonaissa,


Sobbing, said, "O Chibiabos,            (VI, 40-49)


Когда Чибиабос погиб в XV главе и его оплакивали тот же ручей и те же птицы, Лонгфелло использовал их английские и индейские названия.


Sighed the rivulet, Sebowisha,


Sang the bluebird, the Owaissa,


Sang the robin, the Opechee,


And at night through all the forest


Went the whippoorwill complaining,


Wailing went the Wawonaissa,          (XI, 71-86)


Когда после страшной голодной зимы, унесшей жизнь любимой жены Гайаваты, приходит весна, возвращаются птицы, Гайавата слушает их пение безмолвно и печально. Перечисление всех вернувшихся птиц, их песни и щебетание в чаще и на лугу только подчеркивают его горе (XXI, 112-135).


В эпизоде погони за По-Пак-Кивисом бобр, гром, молния упоминаются несколько раз в их индейской и английской формах


"O my friend Ahmeek, the beaver,   (XVII, 64)


"Yes!" replied Ahmeek, the beaver, (XVII, 98)


"Yes," the beaver chief responded, (XVII, 112)


Called Waywassimo, the lightning, (XVII, 315)


And the thunder, Annemeekee;        (XVII, 316)


Then Waywassimo, the lightning,     (XVII, 324)


Smote the doorways of the caverns,            (XVII, 325)


And the thunder, Annemeekee,         (XVII, 327)


Shouted down into the caverns,       (XVII, 328)


Лонгфелло часто использует соположения индейского и английского слова в перечислениях для создания национального колорита и в некоторых случаях для усиления авторского посыла.


Чтобы защитить посевы кукурузы от болезней растений, насекомых, птиц, грызунов и чтобы урожай был хороший жена Гайваты Minne-haha ночью своей одеждой проводит магический круг вокруг поля.


"Thus the fields shall be more fruitful,


And the passing of your footsteps


Draw a magic circle round them,


So that neither blight nor mildew,


Neither burrowing worm nor insect,


Shall pass o'er the magic circle;


Not the dragon-fly, Kwo-ne-she,


Nor the spider, Subbekashe,


Nor the grasshopper, Pah-puk-keena;


Nor the mighty caterpillar,


Way-muk-kwana, with the bear-skin,           (XIII, 54-65)


Перечисление всех насекомых и болезней, которых остановит магический круг, подчеркивает уверенность индейской женщины, что волшебство поможет ей вырастить хороший урожай. Во время молитв и семидневного поста, который Гайавата держал, чтобы обратиться к Верховному Божеству с просьбой помочь его народу найти новые способы добывания пищи помимо охоты, рыболовства и сбора ягод и дикого риса, Гайавата видит птиц, на которых индейцы охотятся. The pheasant Bena ; the pigeon Omeme ; wild-goose , Wawa ; прерии Muskoday , the meadow , на которых они собирают the wild rice Mahnomonee ; the blueberry Meenahga ; the strawberry Odahmin ; the gooseberry Shahbomin ; the grapevine Bemahgut . На озере он видит the sturgeon Nahma ; the yellow perch Sahwa ; the pike the Maskenozha ; the herring , Okahahwis ; the Shawgashee , the crawfish и спрашивает Хозяина жизни , Создателя , должна ли жизнь индейского народа зависеть только от этой пищи (V, 17-50).


Некоторые сочетания реалии и ее английского эквивалента повторяются на всем протяжении песни и создают локальный или временной фон событий. Упоминавшийся выше отрывок из (XXI, 112-123), рисующий весело поющих птиц, служит фоном вернувшейся весны, перечисление птиц, покинувшие место обитания Kabibonokka – Северного ветра во II главе является предупреждением другим более южным птицам, что давно наступила зима.


Who is this that dares to brave me?


Dares to stay in my dominions,


When the Wawa has departed,


When the wild-goose has gone southward,


And the heron, the Shuh-shuh-gah,


Long ago departed southward?        (II, 159-164)


Поэтически образным показателем наступления ночи становится упоминание духа сна Nepahwin и пения козодоя в нескольких эпизодах поэмы


When the mournful Wawonaissa


Sorrowing sang among the hemlocks,


And the Spirit of Sleep, Nepahwin,


Shut the doors of all the wigwams,


From her bed rose Laughing Water,             (XIII, 78-82)


и др.


Когда Гайавата со своей невестой приближается к своим родным местам, его встречают лесные обитатели земли Оджибуэев.


From his ambush in the oak-tree


Peeped the squirrel, Adjidaumo ,


Watched with eager eyes the lovers;


And the rabbit, the Wabasso ,            (X, 245-248)


Watched with curious eyes the lovers.         (X, 251)


All the birds sang loud and sweetly,             (X, 253)


Sang the bluebird , the Owaissa,       (X, 255)


Sang the robin, the Opechee ,            (X, 259)


Перечисление обитателей земли племени Оджибуэй, уже знакомых слушателю, и анафорический рефрен фразы Pleasant was the journey homeward, (X, 223, 253) возвещают ему, что Гайавата уже в своем родном краю, где он знает каждый лесок, луг, ручеек, холмик, все растения и животные и все они знают и ждут его. Таким образом, перечисленные индейские реалии в соположении с английскими эквивалентами становятся индикаторами (обозначениями) места и времени событий, благодаря их частой повторяемости в тексте и прозрачности их значения, обусловленной присутствующим английским переводом или объяснением.


Количество индейских реалий, которые Лонгфелло употребляет в английском языке в своей поэме так велико, частотность их употребления такая высокая, что только соположение реалии и ее эквивалента делает возможным их органическое вхождение в английскую речь и их естественное, незатрудненное понимание носителями английского языка.


Вывод:


Соположение реалии и ее английского перевода или объяснения в работе рассматривается как один из позиционных видов повтора. Оно имеет чрезвычайно важное значение для обеспечения естественного и незатрудненного понимания реалий в английском тексте. Их повтор на всем протяжении повествования способствует установлению связи между высказываниями, сверхфразовыми единствами и более обширными частями текста (главами). Соположение индейской реалии и ее английского эквивалента и наоборот, помогает воссоздать атмосферу и дух жизни североамериканских индейцев до их столкновения с белыми завоевателями Европы, их природу, верования и культуру. Соположение реалии и ее эквивалента часто придает первой значение имени или прозвища, отражающего характер, достоинства и недостатки его носителя.


Соположение реалии и ее английского перевода часто служит для создания локального и временного фона происходящего события.


3.5.2. Анафора


Анафорический повтор очень частое явление в поэме Лонгфелло и, как правило, охватывает более чем два стиха, достигая иногда четырех – пятикратного повтора существительного, глагола, наречия, местоимения, предлога, союза и т.д.


From the Vale of Tawasentha,


From the Valley of Wyoming,


From the groves of Tuscaloosa,


From the far-off Rocky Mountains,


From the Northern lakes and rivers


All the tribes beheld the signal,         (I, 43-48)


Down the rivers, o'er the prairies,


Came the warriors of the nations,


Came the Delawares and Mohawks,


Came the Choctaws and Camanches,


Came the Shoshonies and Blackfeet,


Came the Pawnees and Omahas,


Came the Mandans and Dacotahs,


Came the Hurons and Ojibways,


All the warriors drawn together        (I, 58-66)


В этих двух отрывках, взятых из одного эпизода, многократный анафорический повтор предлога, существительного и глагола-сказуемого подчеркивает количество племен, привлеченных дымом Трубки Мира ( the Pukwana of the Peace Pipe ), зажженного Верховным Божеством и обширность и отдаленность территорий, в которых дым был замечен. С другой стороны, по этим отрывкам можно проследить еще одно не менее важное назначение анафорического повтора в поэме. Лонгфелло использует его для усиления ритмической организации стиха. Анафора создает особую четкость чередованию ударного и неударного слога в стопе, достигая необыкновенной тонкости и филигранности стиха. Примеров подобного рода в поэме очень много.


Однако, анафорический повтор индейских реалий или их английских эквивалентов встречается довольно редко. В одном случае это анафорический повтор реалии и ее английского перевода вместе.


1. Shingebis, the diver, feared not,


Shingebis, the diver, cared not;         (II, 174-175)


Птица-поганка, которой Лонгфелло придал человеческий облик, не боится холода, который принес с собой Северный ветер Kabibonokka . Shingebis подбрасывал дрова в огонь и не испугался и когда Kabibonokka ворвался в его вигвам.


В плане информативной значимости самым важным для высказывания является идея отсутствия у птицы какого-либо страха и беспокойства за свою судьбу. Это подчеркивается полным параллелизмом синтаксической структуры предложений и анафорическим повтором имени птицы на индейском и английском языках.


В другом случае – это повтор причастия painted , которое рассматривается как индейская реалия, поскольку наносить краску на лицо было обычаем индейских воинов.


2. And they stood there on the meadow,


With their weapons and their war-gear,


Painted like the leaves of Autumn,


Painted like the sky of morning,        (I, 70-73)


Причастие painted дважды отнесенное к одному и тому же глаголу-сказуемому, акцентирует состояние тревожного ожидания воинов, стоящих в полном вооружении и одеянии, готовых противостоять любым враждебным намерениям.

6356850680096485.html
6356937640237818.html
6357061161023653.html
6357130566966748.html
6357324053090210.html